Хью Лори журналу World Screen

Хью Лори для World screen

WS: Что привлекло Вас в характере Грегори Хауса?

ХЬЮ ЛОРИ: Думаю, то, что он был таким харизматичным, и, в то же время, насколько я могу судить, он является уникальной комбинацией остроумия, протеста и неловкости, а также целого списка других качеств, которые я до сих пор не встречал собранными в одном персонаже, по крайней мере, в центре событий. Кто-то может сказать, что встречал в некоторой степени схожих с Хаусом героев здесь и там, но, как правило, это персонажи второго плана. Эти герои, как водится, – солидные честные граждане, чаще всего с белокурыми волосами и собакой, совершающие правильные поступки.

WS: Хорошие парни.

ХЬЮ ЛОРИ: Хорошие парни, и вы всегда можете сказать, кто тут хороший парень. Здесь же весьма противоречивый и конфликтный персонаж, выставляющий свои проблемы на всеобщее обозрение, полагаю, при этом имеющий дар, с помощью которого может исцелять. Он может помочь человечеству, и его дар обретает цену, как для него, так и для всех окружающих его людей. Он всегда может задать вопрос: «Я что, не стою этого?» и этот вопрос всегда интересен, и я немедленно захотел стать на него похожим. Я чувствовал, что, ещё пара страниц - и я буду без ума от этого парня. Это не значит, что я считаю его хорошим парнем или приятным человеком, но он мне нравится.

WS: Я двадцать лет жил в Италии, и в Европе искусство несколько менее сентиментально, чем в Соединенных Штатах. Американцы в целом любят «хэппи энды», Вы понимаете, о чём я?

ХЬЮ ЛОРИ: О, да, абсолютно согласен.

WS: Я бы не сказал про Хауса, что в нем есть что-либо сентиментальное.

ХЬЮ ЛОРИ: Весьма немного.

WS: Как Вы думаете, почему американская публика так хорошо принимает сериал?

ХЬЮ ЛОРИ: Я бы удивился, если бы разница, которую Вы упомянули, полностью исчезла за последний десяток лет. Я чувствую, хотя и не могу сказать про всю Европу, но возможно, британцы стали более сентиментальными, чем были, а может, американцы стали менее сентиментальны. У меня такое ощущение, словно мы встретились в неком странном средиземье. Я думаю, американская аудитория кажется сейчас более открытой к разным типам сюжета с множеством приправ и полутонов, и с самыми различными исходами. Конечно, здесь всегда в ходу сюжет Диснеевской Америки «Когда Ты Хочешь Покорить Звезду», в котором наивно предполагается, что все твои желания исполнятся. Они не исполнятся лишь оттого, что ты хочешь покорить звезду. Я думаю, американцы стали куда более восприимчивы, чем раньше, к различным видам идей и сюжетов. Впрочем, мне кажется, что и британцы стали гораздо демонстративнее, гораздо сентиментальнее, чем были. Твердость характера стала уже не столь исчерпывающей характеристикой.

WS: Реакция на смерть принцессы Дианы была одной из иллюстраций того.

ХЬЮ ЛОРИ: Я бы не хотел поднимать данную тему, но это было удивительной демонстрацией того, что полагаю, было совершенно немыслимо тридцатью годами ранее. Если бы вы описали данный случай англичанам тридцать лет назад, они бы сказали, что такого не может произойти никогда.

Тем не менее, мы к этому пришли, очевидно, в глубине души это было всегда, но мы очень жестко это в себе подавляли.

WS: Какие сложности, как для актера, для вас представляет роль Грегори Хауса?

ХЬЮ ЛОРИ: Наибольшие сложности, которые я нахожу, чисто механического свойства — вы должны выполнять огромный объём работ и за день принимать немыслимое количество решений для того, чтобы по-настоящему сберечь реалистичность и забавность происходящего — сохранить его живость. Это сильно отличается от того, что делают театральные актеры, здесь вы не можете делать и делать одно и то же два часа, сделать и уйти. Это нечто, о чем нужно думать (и очень активно думать) по 14-15 часов в день девять или десять месяцев в году. И те самые механические вещи, целый вал: иметь дело с актерами, иметь дело с физической невозможностью, и все подобные вещи куда тяжелее, чем эмоциональная сторона, которую я всегда ощущаю, не могу сказать, что это просто, но, кажется, понимаю. Я знаю, так и должно быть, даже когда случаются периоды, и нередко случаются, в которые я чувствую себя не в силах сделать всё правильно, тем не менее, я знаю, что так и должно быть. С того момента, когда я впервые прочел сценарий, я ясно слышу в голове чистый камертон для своих ощущений.

WS: И он претворяется в жизнь сразу же.

ХЬЮ ЛОРИ: Да, действительно, так и есть. Я должен лишь прочитать пару сцен для начала. Мне присылают первичный сценарий, и я просто просматриваю несколько страниц, но я сразу чувствую, я ведь знаю, кто этот парень, и знаю, как это должно звучать. Что ж, я в курсе, кем является персонаж, но также я в курсе, кто такой Дэвид Шор (режиссер и один из выпускающих продюсеров «Хауса»). Мне кажется, я понимаю, что он пытается от этого получить.

WS: Как зрителю, мне наиболее свежим и необычным кажется то, что шоу заставляет людей думать, ведь на современном телевидении так мало того, что смогло бы это сделать.

ХЬЮ ЛОРИ: Именно так, именно так! Я рад, что Вы так думаете, потому как полностью разделяю это мнение, я горжусь этим. Я горжусь самыми разным вещами, и, даже если мы в чем-то не преуспели, я всё равно думаю, что у нас есть необходимые сила и воля. Дэвид, несомненно, умеет задавать трудные вопросы, которые заставляют людей задуматься над тем, что верно, а что – нет, и как себя нужно правильно вести.

WS: А кто у вас моральный компас? Это Дэвид определяет, как себя правильно вести в каком-либо конкретном эпизоде?

ХЬЮ ЛОРИ: Так и должно быть. Естественно, шоу - совместная творческая среда, и у него есть команда из девяти или десяти авторов, которые все трудятся над разными историями. Единственная причина, почему это всё работает в том, что должен быть принцип одного голоса. Он и я, мы обсуждаем вещи, и иногда весьма подолгу, я говорю ему, что думаю по поводу какого-либо эпизода или советуюсь, как насчёт того или этого, но решения всегда принимает он, ведь это его творение; герой сюжета – его герой. Если быть откровенным, то персонаж – это он сам: Дэвид куда ближе к Хаусу, чем я, полагаю.

WS: Понаблюдав за тем, как создается телешоу в Соединенных Штатах, скажите, какая существенная разница есть между ним, и шоу, создававшимися в Великобритании, начиная от написания сценария, бюджетирования и итогов проведения пилотного процесса; Как Вам американская система? Ни в коем случае не пытаясь облить грязью британцев!

ХЬЮ ЛОРИ: Боже мой, ни-ни, я планирую там жить!

WS: Ведь и англичане создавали потрясающие шоу.

ХЬЮ ЛОРИ: Думаю, одной из наиболее понравившихся мне в американской системе черт является то, что, в конце концов, что бы мы ни думали про ненормированный рабочий день, в результате получается потрясающая теледрама. Это чудесное время для проекта, при всех трудностях, неопределенностях и всех экономических проблемах, несмотря ни на что -- самое прекрасное время, которое, думаю, могло только настать для писателей-сценаристов. Это самая настоящая писательская среда. Конечно, в художественных фильмах, или на британском телевидении, сценаристы не имеют тех позиций, которые есть у сценаристов американских, на американском телевидении. Во-первых, они не являются продюсерами, в отличие от Дэвида, выпускающего продюсера, они вместе с Кэти (Джэйкобс, также одна из выпускающих продюсеров) начинали это шоу. Такого не происходит в Британии, и не происходит здесь при создании художественных фильмов. Мне это очень нравится, с этим можно много чего сделать.

Пилотная система… ну, я не знаю, по-моему, она является несколько странной и убыточной. Но, по крайней мере, я в некотором роде убедился в том факте, что люди не могут заранее угадать реакцию аудитории. Я думаю, что мы достигли бы закатной стадии развития человечества, если бы какой-то умник, сидящий где-нибудь в офисе, мог бы точно предсказать: «Если Вы возьмёте этого актера с этим автором, и расскажете такую-то историю с такими-то элементами, зрителю это понравится». Если такой день настанет, это, пожалуй, будет означать начало конца. На самом деле, аудитория непредсказуема и непостоянна, она может прицепиться к чему-либо, о чём никто и предположить не мог, или проигнорировать нечто, про что все думали, что вот оно-то просто обязано понравиться; и всё это весьма затратно. Поэтому люди создают пилотные выпуски (и говорят): «Я готов был поклясться, что это было обречено на успех, кто же знает, почему оно не сработало?». Я нахожу это забавным, мне нравится. Конечно, я осознаю, что не я плачу по счетам, но меня привлекает тот факт, что мы не можем заранее знать мнение публики; впрочем, а должны ли? Это замечательно, что мы пытаемся понравиться, пытаемся предполагать, но, в конечном счете, это невозможно.

WS: Это в большой степени алхимия, не так ли?

ХЬЮ ЛОРИ: Точно, это алхимия. И единственной имеющей смысл стратегией, которой нужно придерживаться, -- нравиться себе, и делать то, что сам хочешь. Поэтому Дэвид пишет шоу, которое нравится ему, и которое он сам не прочь был не смотреть. Я думаю, все мы, кто работает над Хаусом, пытаемся делать то, что доставляло бы удовольствие нам самим, и надеемся, лишь надеемся, что другим людям это тоже понравится. Как только вы окажетесь вовлечены в процесс построения предположений, вы попались, -- всё кончено.

WS: Скажите, а как вы сейчас находите время писать свои рассказы? И когда выйдет второй?

ХЬЮ ЛОРИ: Что ж, второй, представьте себе, пожалуй, задержится. И, боюсь, задержится на несколько лет. Но, благодаря успеху «Хауса», единственная написанная мной книга, «Продавец оружия», уже была переведена более чем на 20 языков, таким образом, (издатели) должны быть этому рады, и какое-то время это будет держать их в страхе!

WS: Вы думаете о том, какова будет жизнь после Хауса? Хотите ли возобновить совместную работу со Стивеном Фраем?

ХЬЮ ЛОРИ: Я на самом деле не думаю о жизни далее, чем после ланча. (Смеется) Это пока я работаю. Пара часов, не более. Я как золотая рыбка, планов у меня немного.

Мне было бы приятно вновь работать со Стивеном. На момент написания он в Лос-Анджелесе. Мы не теряем друг друга из виду, и иногда говорим об этом. Он тоже не слишком силен в составлении планов. Мы оба не особо хороши в планировании, у нас нет главной схемы.

WS: Итак, две золотых рыбки.

ХЬЮ ЛОРИ: Именно, две золотых рыбки. (Смеется) И раз уж мы сейчас встретились и разговариваем, на минуточку, Вы – тоже золотая рыбка.

WS: Увидим ли мы снова вас играющим на пианино в Хаусе?

ХЬЮ ЛОРИ: О, я надеюсь.

WS: Это доставляет Вам удовольствие, не так ли?

ХЬЮ ЛОРИ: Это так, это так. Я недостаточно много практикуюсь, совершенно нет времени, но - да, мне нравится. Кроме того, думаю, это интересный элемент психологического портрета данного персонажа, который показывает наличие у его отчаянной рациональности романтической стороны. В нем есть музыка, и не только музыка математическая, механическая, вроде Баха. Его романтическая сторона - это нечто близкое в той холодной вычислительной машине, что находится в его голове, мне нравится данная часть образа.

Оригинал интервью на worldscreen.com